Главная » Журнал «Инновации.Технологии.Решения» » Технологии «Шлюмберже» в Новосибирске
Контакты English

Технологии «Шлюмберже» в Новосибирске

Компания Schlumberger, занимающаяся разработками технологий для нефтяной и газовой отраслей, начала строительство Новосибирского технологического центра (НТЦ) «Шлюмберже» на территории Новосибирского Академгородка. Для обеспечения деятельности НТЦ компания начала строительство комплекса зданий и инженерных лабораторий в районе «Зеленая Горка». Первая очередь строительства включает лабораторные и офисные помещения общей площадью около 3500 кв.м. Ввод здания в эксплуатацию планируется на конец 2006 года.

Всего в компании «Шлюмберже» работают более 68 тысяч сотрудников в 80 странах мира. Ее оборот в 2005 году составил 14,3 миллиарда долларов. Развитие НТЦ «Шлюмберже» предполагает создание около 150 новых рабочих мест к концу 2007 года. Сегодня в НТЦ трудятся 58 специалистов компании, среди которых 55 - российские граждане. Среди них - кандидаты наук, магистры, бакалавры, аспиранты и студенты НГУ. С 2004 по 2006 учебный год компания «Шлюмберже» выделила двадцать именных стипендий для лучших аспирантов и магистрантов НГУ, а с 2006 года эта цифра увеличится в полтора раза. НТЦ также выступает спонсором олимпиады по программированию и оказывает содействие в техническом обеспечении лаборатории и кафедры НГУ. Многие сотрудники Новосибирского центра «Шлюмберже» преподают в НГУ спецкурсы.

Первый опыт работы в России компания получила еще в 1932 году, когда Правительством СССР было создано совместное предприятие и проведены геофизические исследования более 7 тыс. скважин общей протяженностью 1800 км по всей территории Советского Союза - от Казахстана и Узбекистана до Байкала и Сахалина. Вновь появившись в России в 1991 году, «Шлюмберже» выполнила высокотехнологичные геофизические исследования в скважинах Западной Сибири - на Варьеганском и Тагринском месторождениях. По заказу добывающих компаний сегодня на территории России компанией пробурено более 180 горизонтальных скважин, проведены каротажные исследования двух тысяч скважин. Ведутся работы по гидроразрыву пласта и по цементажу. Сегодня «Шлюмберже» работает во всех нефтедобывающих регионах Российской Федерации и располагает 45-ю производственными базами, предприятиями, научными и технологическими центрами, лабораториями, офисами по всей стране. Из 7300 сотрудников в РФ 95% - россияне.

ImageНовосибирский технологический центр «Шлюмберже» - инвестиционный проект, реализуемый при поддержке руководства Сибирского отделения Российской Академии наук (СО РАН), администрации НСО и мэрии Новосибирска. Решение о создании подразделения «Шлюмберже» в Новосибирске было принято в середине 2004 года. В августе этого же года между руководством компании «Шлюмберже» и Президиумом СО РАН было подписано рамочное соглашение о сотрудничестве. Центр располагает химической, физико-химической и электронной лабораториями, оснащенными исследовательскими установками. Задачи НТЦ - оказание нефтепромысловых услуг для нефтяных и газовых компаний в России: проводятся инженерные разработки в области повышения нефтеотдачи и геофизических исследований в скважинах, организованы курсы повышения квалификации специалистов, ведется работа с институтами СО РАН. С 2005 года Новосибирск был выбран местом проведения ежегодной сессии ведущих ученых «Шлюмберже». За последние два года НТЦ провел 4 научно-практические конференции в Академгородке. Недавно прошла дискуссионная сессия Международного общества геофизиков-исследователей (SEG). О перспективах развития НТЦ и интересе «Шлюмберже» в Новосибирске подробнее рассказал директор Новосибирского центра Михаил Якимов.

- Михаил, расскажите, пожалуйста, о планах компании «Шлюмберже» в Новосибирске - городе, расположенном далеко от месторождений нефти.

- Всего по России компания «Шлюмберже» имеет 45 производственных баз, заводов и представительств - от Поволжья до Дальнего Востока, и большинство из них действительно расположены в местах добычи нефти. В каждой полевой экспедиции участвуют несколько сотен человек, которые ведут работы на месторождениях. Но, кроме полевых экспедиций компании и головного представительства в Москве, в России сейчас существуют также четыре центра разработки технологий и оборудования для нефтегазодобычи. Первый такой центр - сугубо научный - был открыт в Москве в 2002 году. Он объединил около двухсот ученых, работающих над сорока проектами в МГУ, РГУ нефти и газа им. Губкина и еще в нескольких институтах. В частности, специалист-петрофизик с мировым именем Алан Сиббит работает сейчас в России, в московском центре «Шлюмберже». В 2004 году открылись наши производственные центры в Тюмени и Стерлитамаке (под Уфой). В Тюмени находится завод по производству оборудования для нефтегазодобычи и центр обучения полевого персонала компании. Центр «Шлюмберже» в Стерлитамаке работает при одном из российских заводов, выпускающих взрывчатые вещества. В этом центре компания производит перфорационно-прострелочные заряды, которые используются для пробивания отверстий в обсадной колонне нефтяных скважин. Новосибирский центр, начавший свою деятельность в начале 2005 года, был открыт для использования научных разработок, создания на их основе готовых технологий и с последующим внедрением на российском и мировом рынках - то, что в России называется «НИОКР», или наукоемким производством. В Новосибирске мы активно сотрудничаем с Институтами ядерной физики, геологии и геофизики, гидродинамики. Разумеется, большинство используемых нами технологий - иностранные, но определенный интерес к местным разработкам существует. На НТЦ в Новосибирске компания возлагает большие надежды, часть которых уже оправдалась.

- Новосибирск станет для «Шлюмберже» вторым после Московского исследовательского центра?

- Скорее, наоборот. Центр «Шлюмберже» в Новосибирске еще очень молодой. В дальнейшем мы планируем увеличить количество сотрудников до нескольких сотен. В Новосибирске будет создан крупнейший центр компании для ведения НИОКР с обширной производственной и экспериментальной базой. А Московский исследовательский центр будет по-прежнему заниматься теоретическими разработками. В Академгородке все идеально приспособлено для междисциплинарных исследований. Так, чтобы собрать совещание ученых из нескольких московских институтов, требуется огромная организационная работа и больше недели времени. В Академгородке можно собрать междисциплинарное совещание за один-два дня. Одна из причин процветания Силиконовой Долины - это локальность: все необходимые составляющие собраны в одном месте, а не раскиданы по краям мегаполиса. Кстати, в НТЦ работают много молодых специалистов из Москвы. Остальные - выпускники НГУ и НГТУ. На арендованных помещениях в Академгородке уже работают лаборатории, где занимаются химией и реологией растворов для гидроразрыва. В Нижней Ельцовке к концу года начнет работу первая очередь нашего собственного центра, где будет располагаться офис и четыре больших лаборатории. Там же будет находиться конференц-зал для проведения обучения персонала и презентаций. Начало строительства второй очереди - около 10 тысяч кв. м - запланировано на 2007 год.

- Назовите, пожалуйста, научные направления, которые планирует разрабатывать НТЦ «Шлюмберже» в Новосибирске.

- Область научных интересов НТЦ включает в себя разведку и разработку месторождений, изучение распространения волн в сложных средах, исследования физики пористых сред, механику жидкости и горных пород, химию коллоидов, полимеров и поверхностно-активных веществ, материаловедение, а также некоторые аспекты математического моделирования и связанные с этим IT-технологии.

Новосибирский центр имеет два направления - разведывательная геофизика и физико-химические приложения для гидроразрыва пласта. Наша компания занимается геофизикой с 1927 года, так что это направление работ весьма традиционно. Технология гидроразрыва очень популярна в России (около 25% бизнеса «Шлюмберже» в России - это заказы на гидроразрыв). В новосибирских лабораториях мы занимаемся экспериментальным моделированием физико-химических процессов при гидроразрыве. До подобных экспериментов эффекты гидроразрыва демонстрировались только на математических моделях, но подтвердить или опровергнуть математическую модель можно только экспериментально. На основе экспериментальных данных, полученных в НТЦ, мы внедрили новую технологию гидроразрыва. Ее полевые испытания начались в середине 2005 года.

- Какое оборудование и технологии для «Шлюмберже» разрабатываются в Новосибирске?

- Это зависит от типа исследований. Если говорить о петрофизике, о технологиях каротажа скважин, российское оборудование и технологии существенно уступают иностранным разработкам. Российская петрофизика ограничивается основным набором простейших исследований пород - акустические, сейсмические, ядерные методы, гамма-гамма каротаж. Отечественные исследования пористости пород не позволяют определить, какие минералы находятся в породе. Там, где отечественная геофизика выдает одну кривую плотности породы, технологии «Шлюмберже» выдают четыре, и все они полезны геологам. Метода облучения открытого ствола скважины высокозаряженными нейтронами в России вообще не существует. А вот с механикой в России сегодня справляются неплохо: производство налаживается, повышается контроль выпускаемого брака. На заводе «Экран» производят отличные геофизические приборы. На опытном производстве Института гидродинамики мы изготавливаем серию оборудования, которое вполне удовлетворяет уровню проводимых исследований. Изготовлена большая ячейка течения для максимального приближения условий гидроразрыва породы к естественным. Последние испытания на этом оборудовании дали отличные результаты, которых до нас не получал никто в мире. За недолгое существование центра «Шлюмберже» в Новосибирске нам удалось разработать технологию, которая уже запущена в производство и принесла компании не один миллион долларов. Наибольшее продвижение на рынок разработка получила в США: российский рынок консервативнее американского. Без уникальных лабораторных установок, которые производятся в том числе и силами местных наукоемких компаний Академгородка, мы бы не добились таких результатов.

- Почему иностранные компании, обладая сотнями собственных разработок и высокотехнологичным оборудованием, создают альянсы с российской наукой? Ведь возможность работать на этом рынке существует и без организации НТЦ.

- Мы не хотим сказать, что целенаправленно занимаемся здесь внедрением российских технологий. Большинство применяемых нами технологий - зарубежные. Но самые первые технологии бурения созданы именно в России, а иностранные компании взяли ее себе на вооружение. Другое дело, что технология бурения по-настоящему стала развиваться только после того, как к российскому «Турбобуру» были добавлены три другие ключевые технологии: акселерометры, разработанные аэрокосмическими компаниями во Франции, передача данных по жидкости из США и удароустойчивая высокотемпературная электроника из Японии. Синтез технологий позволил добиться качественного прорыва - дал буровикам возможность контролировать направление скважины, не прерывая бурения. Разработать «Турбобур» было значительно проще, чем акселерометр, который не разрушается при ударах до 50 тыс. g и t +200°С. Кроме России, «Шлюмберже» имеет центры НИОКР в США, Канаде, Франции, Великобритании, Японии, Китае, Сингапуре. Но без адаптации технологии к местным условиям работа невозможна. Бурение в Мексиканском заливе в США коренным образом отличается от бурения, например, в Восточной Сибири. Это разные глубины, разная твердость пород, разные климатические условия. Адаптацией занимаются все компании, без исключения, но лучшие результаты получаются у тех компаний, которые имеют центры НИОКР на месте, а не за тридевять земель.

- Тем не менее, вы используете российские разработки, не ограничиваясь лишь адаптацией имеющихся зарубежных.

- В России существует масса фундаментальных исследований, не доведенных до уровня технологии. Обычная ситуация для российской науки: есть блестящая идея, есть экспериментальное подтверждение, пишется об этом пятая или шестая диссертация, а коммерческого продукта нет, а идея сама по себе денег не приносит. Разработка коммерческой технологии из научной идеи - это отдельная серьезная работа, но у фундаментальной науки нет на это ресурсов. «Пояс внедрения» Академгородка был запланирован еще академиком Лаврентьевым. По его мнению, отраслевые институты вокруг Академгородка должны были доводить фундаментальные разработки до уровня технологий. Но взгляды Академии наук и отраслевых министерств не были едиными, и в условиях командной экономики пояс так и не заработал. Министерство не финансировало естественное продолжение научной работы. Если крупная компания с миллиардными оборотами ничем не рискует, вложив несколько сотен тысяч долларов инвестиций в неудачный научный проект, то в советские времена должностное лицо, подписавшее утверждение такого проекта, подписывало свое увольнение. Прикладная наука может финансироваться с помощью государственных грантов или с помощью частных бюджетов коммерческих компаний. Сегодня «пояс внедрения» Академгородка начал расти усилиями частных компаний. В Академгородке уже успешно работают Intel, Schlumberger, Baker-Hughes, Sun Microsystems, Samsung и многие другие. В мире именно частный капитал является ведущим звеном при коммерциализации новых технологий. Как и везде в мире, фундаментальная наука должна финансироваться государством, а прикладную науку и НИОКР лучше финансировать из бюджетов коммерческих компаний.

- Планирует ли компания принять участие в проекте технопарка?

Image- Мы обязательно откроем в технопарке представительский офис и небольшой зал для заседаний. Это необходимо сделать, чтобы сотрудничать с госуниверситетом: многие сотрудники «Шлюмберже» преподают или учатся в НГУ. Университет получил землю на строительство, но само строительство может длиться еще много лет. Если у нас в помещении технопарка будет офис и конференц-комната, провести там спецкурс для студентов не составит проблем. В представительском офисе можно будет проводить совещания с учеными институтов СО РАН. Технопарк нам также интересен как бизнес-инкубатор с небольшими инновационными компаниями с точки зрения вложений в их разработки. Но свои исследовательские площади размещать в технопарке нам нет смысла. Мы работаем с тяжелым оборудованием, производим натурные испытания приборов, гидроразрывы. В Хьюстоне над зданием «Шлюмберже» возвышается настоящая буровая вышка, а в нашем технологическом центре около Токио - огромная металлическая конструкция для испытаний сейсмических приборов. Возможно, мы тоже будем строить такие вышки на своей территории - очень важно привести ученого из-за стола института непосредственно к рабочему агрегату, чтобы он мог лично посмотреть, как работает разработанная им технология в натуральных условиях, а не на бумаге. В центре Верхней зоны Академгородка не место для таких сооружений. Кроме того, если в технопарк войдут полупроводниковые технологии, требующие особенных условий по микросейсмическим параметрам, такое соседство будет для них совершенно неприемлемо. Вопрос соседствующих технологий - это вообще отдельная проблема, которая существует не только для IT. Любое производство сопряжено с рядом условий, зачастую осложняющих концепцию заведомо прогрессивного градостроительного проекта. Полупроводниками нужно заниматься в одном месте, биологией - в другом, технологией гидроразрывов - в третьем. Не думаю, что следует собирать все это под одну крышу или за одну изгородь. То, что в Академгородке начинает развиваться инфраструктура, ориентированная на молодых энергичных специалистов, не может не радовать. Оставить сотрудника, выпускника НГУ, работать в компании, когда его вот-вот выпишут из общежития, в существующих условиях сложно. Рынок жилья в Академгородке сейчас недоступен для молодых специалистов. С появлением первой очереди строительства жилья для работников технопарка ситуация коренным образом изменится. Кроме того, технопарк должен создать инфраструктуру, которая позволит иностранным специалистам продуктивно работать в России. Без долгосрочных программ работы иностранцев в Академгородке наука и инжиниринг будут вариться в собственном котле. Интернет-конференции в экспериментальных исследованиях малоэффективны. Наши специалисты едут работать в Европу, в США, в страны Азии. Нужно сделать так, чтобы этот процесс был симметричным - позволить блестящим иностранным изобретателям работать в России. До тех пор, пока в кране нет горячей воды, а в городе - хороших дорог, парковок, развитого рынка услуг, английской школы, юридических фирм и других важных элементов инфраструктуры, из-за рубежа мы сможем привлечь, в лучшем случае, лишь молодых аспирантов. «Пост-док» с семьей сюда точно не поедет.

- Что принесет технопарк Новосибирску, помимо градостроительного комплекса?

- К сожалению, в России до сих пор высока градообразующая роль «нефтяных денег». После того как цена нефти повысилась до 20 или 30 долларов, первыми в России начали развиваться инфраструктуры северных городов непосредственно около месторождений. Автодороги в небольших городах вроде Пыть-Яха, Ноябрьска, Нового Уренгоя сейчас ничуть не хуже московских. Следом за этими городами развились финансово-административные центры - Тюмень, Нефтеюганск, Томск. Следом шли города, где расположены нефтеперегонные и нефтехимические заводы. Сегодня эта очередь доходит до Новосибирска. Здесь производятся каротажные станции, техническая арматура, трубные изделия и аппаратура высокого давления. Какое-то время они были не востребованы, но производство диверсифицируется, поступает много заказов. Начинается разработка оборудования и технологий. Нефтегазовые заказы выполняются на Бердском электромеханическом заводе, на заводе «Экран», на Чкаловском заводе, на НЗКХ. Есть производства, которые отделились от заводов и выполняют заказы самостоятельно. Например, на ООО «Экран» выпускают фотоумножители. В Академгородке работает компания «СибГеофизПрибор», выпускающая сейсмостанции на уровне мировых стандартов. Будем надеяться, что нефтяной бум отзовется в Новосибирске не только ценами на бензоколонках, и производство начнет развиваться более активно. У нас есть прекрасный шанс развить наукоемкие производства. Столица Сибири с появлением технопарка получает шанс войти в число богатейших городов, став крупным центром производства технологий.

- Как развитие нефтегазового комплекса в России сказалось на работе вашей компании?

- Последние 10 лет для российского нефтегазового комплекса прошли достаточно аномально. Люди боялись вкладывать деньги в проекты, которые не мгновенно принесут прибыль. Компании не вкладывались в нефтеразведку даже в 2004 году, когда цена на нефть существенно возросла. 2006 год стал первым, когда геологоразведка в России получила развитие и инвестиции. Теперь включились рыночные механизмы, которые заняли место политических. Россия имеет 9% от общих запасов нефти в мире. Сейчас цены регулируются чистым рынком, и для России это очень хорошо. Ведь экономику можно прогнозировать, а политику - нет. Спрос на углеводороды продолжает расти. Главный фактор этого роста - урбанизация Китая, а также стран Юго-Восточной Азии и Индии. В России потребление бензина, к счастью, снижается из-за перехода на газ и внедрения евростандарта с низким потреблением топлива. Под контролем частного бизнеса в России находится около 15% резервов нефти и газа. Остальное контролирует государство. То же самое происходит и в других странах. Даже в самой демократической стране - Канаде - нефтегазовый комплекс в большей части принадлежит государству. Это естественная экономическая ситуация. С точки зрения максимального использования ресурсов гораздо спокойнее, когда на рынке нефтедобычи существует одна-две крупные компании, а основной фонд - государственный. Никому из них не придет в голову сорвать свой куш, выкачав 5-6% легкодоступной нефти из нескольких скважин, получить миллиард долларов и уехать на Багамы. Так повели себя первые нефтяные магнаты в США, и это создало много проблем. Знания гидродинамики в те времена уже позволяли сделать вывод, что так вести добычу нельзя. Вопрос о рациональном использовании ресурсов очень важен, и чем меньше мелких коммерческих игроков на этом рынке, тем лучше. Контроль нефтегазового рынка должны вести национальные, международные компании и государство.

Компания «Шлюмберже» сотрудничает в равной степени с «Газпромом» и с коммерческими компаниями. Государство сегодня открыто и вполне доступно для сотрудничества. Практически вся российская нефть уходит на экспорт, и это тоже положительный момент, поскольку продажа нефти дает возможность создания финансового резерва государства. Сравните в этом плане ситуацию России и США. Америка давно живет в кредит, стремительно накапливая внешний долг. Разумеется, им с удовольствием одалживают деньги, поскольку экономика в США устойчивая, но жить в долг - это не лучший вариант. Россия сегодня восстанавливает статус сверхдержавы. Мы постепенно возвращаемся туда, где и должны были быть. Это внушает оптимизм.

 

Подготовила
Мария Роговая